| [ |
music |
| |
Morphine - Free Love |
] |
Тысячи разноцветных мозаик складывались в одну большую завораживающую картину перед чьими-то глазами. Эти кусочки мозаики были полны решимости убеждать всех и каждого на своем пути, что кроме них не существует ничего, быть того не может, чтобы они не являлись последней инстанцией, последним мнением всех и вся: говорили они себе и всем тем, перед чьими глазами они устраивали этот обманчивый спектакль, эту вакханалию из призрачных надежд и бумажно-картонных кучевых облаков, образовавшихся в антициклоне. Кусочки мозаики плотно прилегали друг к другу, поэтому никто и не подозревал, что картина перед глазами – соединения тысяч и сотен тысяч кусков картона всех размеров, форм и цветов. Шалость составителя заходила порой настолько далеко, что иные неуверенные даже осмеливались атаковать небеса ракетами и всяческими спутниками, чтобы узнать то, что находится за этой синевой.
Греки считали, что звезды – это дырки в ночном небе, через которые просвечивает пламя вечного огня, окружающего мир. Они бы наверняка подивились нынешним романтикам, которые так любят мечтательно и долго смотреть на звезды, представляя себе картины своего счастья и образы своих возлюбленных. Греки видели в звездах нечто иное, нечто такое, от чего им было уж точно не до романтики.
Через некоторое время кто-то настырный просверлил небеса первой ракетой. Радости и счастья не было предела. А предела, действительно, не было – они увидели там бесконечность. Ученые запротоколировали бесконечность в учебниках и энциклопедиях. Вечности “откушали” физики и химики, астрономы обласкали ее своими телескопами, а обыватели чуть выше подняли головы, гордясь успехами своего времени. Стало ясно, что мозаика простирается гораздо дальше, чем думали до этого. Эта игрушка неведомого ребенка, эта мозаика c еще большей силой уверила всех, что мозаики-то и нет. Игрушка построила себе неведомые, необъяснимые декорации, которые заворожили всеобщее внимание своей обманчивой картонной правдивостью.
Наконец я проснулся.
|